Знание-сила: Ущербен ли образованный человек?

Принято считать, что образованный человек — это человек идеальный во всех отношениях. Если ребенок с ранних лет проводит все свое время за книгами, компьютером, музыкальными инструментами, если интерес к учебе превращает его, как говорят сверстники, в «ботаника», это вызывает лишь восторг у родителей: «Мой сын (моя дочь) постоянно чему-то учится». Но ведь эта всепоглощающая страсть к учебе — в определенном смысле — крайность, и как любая крайность, доступна, может быть, немногим.

Некоторое время назад моя знакомая, молодой биолог, все свое время посвятившая науке, услышала в свой адрес уничижительную реплику: «Юля! Вам нравится учиться. Вы, пожалуй, выродок!»

[Продолжение...]

В самом деле, в исключительной образованности есть что-то болезненно отделяющее человека от остальных людей. В последнее время внимание ученых привлек так называемый синдром Аспергера, или синдром ученых. Люди, страдающие им, имеют ярко выраженные способности к изучению иностранных языков, они легко запоминают факты, цитаты, даты, виртуозно жонглируют цифрами, но в то же время выказывают вопиющую неспособность к контактам с другими людьми. Они замкнуты, одиноки; внешне их жизнь кажется совершенно лишенной эмоций.

В среднем почти каждый пятитысячный ребенок страдает синдромом Аспергера. Мальчиков он поражает в восемь раз чаще, чем девочек. Эти дети заметно выделяются с самых ранних лет. Они начинают связно говорить еще до трех лет, причем часто бывают до смешного рассудительны в своей болтовне. Однако знания, быстро усваиваемые ими, редко используются для общения с другими детьми: они слушают, смотрят, запоминают, но не любят с кем-либо говорить.

Еще в 1944 году австрийский врач Ханс Аспергер описал это своеобразное нарушение психического развития, но лишь недавно в США началось тщательное обследование почти тысячи человек, предположительно страдающих им. Нейрологи Фред Фолькмар и Ами Клайн собрали людей со всех уголков страны, чтобы исследовать их способность к общению, их привязанности, историю их семьи, наследственность, активность головного мозга.

Долгое невнимание к этому синдрому понятно. Дело в том, что пациентов, страдающих им, никак нельзя назвать неудачниками. У большинства достает ума и способностей найти удобную нишу в обществе, в которой они блестяще проявляют свои таланты и избегают постоянного общения с другими людьми (этот синдром нельзя путать с аутизмом — недугом, который зачастую мешает человеку найти хоть какое-то место в жизни).

Синдром Аспергера передается обычно по наследству. Можно предположить, что в нашей стране число людей, страдающих им, заметно выше среднего, ведь этому способствовала «принудительная селекция» первой половины века, когда люди энергичные, социально активные «страдали за идею» и гибли, а герои нашего рассказа, с искренней иронией относясь к самому понятию «коллектив», равнодушно, без всякого публичного протеста, принимали любую навязываемую им форму общежития. В их поведении не было ни малейшей трусости или покорности, в нем сквозило лишь абсолютное равнодушие к каким-либо «социальным ценностям», да и к социуму вообще. С таким же успехом их можно было попросить называть понедельник четвергом, а четверг понедельником. По-настоящему их интересовал лишь их крохотный мирок, пребывавший в пределах их мозга, — мирок, в который, как в бездну, проваливались обширные пласты знаний по астрономии, археологии, биологии, математике, филологии. Подобным людям легче уцелеть в пору «великих переломов». Естественно, в ближайших поколениях их процент растет. Общество наполняется людьми холодными, апатичными, равнодушными, умеющими скорее трудиться, чем жить.

По мнению ряда экспертов, синдромом Аспергера в той или иной мере страдали практически все те ученые и писатели, которых мы называем духовными учителями ХХ века. В памяти сразу же всплывают «узник библиотек» Борхес и Пруст, замкнувшийся от мира за стенами комнаты-крепости, Витгенштейн, произносивший перед своими студентами пространные философские монологи, не обращая ни малейшего внимания на аудиторию, и Джойс, заведомо ожидавший от окружающих предательства … Список можно продолжать. Равнодушные к обычным житейским радостям, все они интересовались лишь своей работой, своим талантом и еще немного — человечеством. Это — «врожденные ницшеанцы». С абсолютной естественностью они оказываются в стороне от людей, вне людей, сверх людей, где угодно, только не со всеми вместе. Не удивительно, что о них часто говорят, что они «не от мира сего».

Исследования коры мозга, проведенные с помощью ядерно-спинового томографа, показали, что пациенты, страдающие синдромом Аспергера, воспринимают чужие лица как неживой объект. «Когда они смотрят в лицо другому человеку, то возбуждается совсем не тот участок большого мозга, что отвечает за восприятие человеческого лица у всех остальных людей, а соседний участок: обычно он распознает неживые объекты. Социальная апатия, характерная для этих людей, обусловлена манерой их мозга обрабатывать поступающую информацию» — отмечает Фолькмар. Жизнь других людей мало затрагивает их. Они подсознательно относятся к ним, как к камням, деревьям или хотя бы «многоуважаемым шкапам».

Лекарства против этой болезни нет. Медики могут подавлять таблетками лишь сопутствующие ей проявления: депрессию, шизофрению, повышенную агрессивность. Определенно помогает лишь раннее, целенаправленное воспитание у ребенка навыков общения с другими людьми, а также создание спецшкол, в которых будут собраны дети, страдающие от этого синдрома. Здесь их станут учить не только обычным школьным предметам, которые и так даются им выше всяких похвал, но и общительности, умению понимать чужие настроения и вести эмоциональную жизнь.

Итак, каждый человек может быть в меру образованным, но исключительная образованность доступна лишь людям, в какой-то мере больным, готовым ради абстрактного знания презреть все банальные наслаждения, позволительные другим?